Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Это страшное слово - реституция

 
С.Шешунова



Это страшное слово - реституция



Обзор конференции




При слове "реституция" обычно сразу вспоминают спор о принадлежности предметов искусства, вывезенных в СССР из Германии. А зря! Потому что этот спор, одно время занимавший политиков и журналистов - очень узкий и частный аспект большой проблемы, обсуждать которую нам неизбежно придется. Реституция в полном смысле слова - это возвращение имущества, отобранного государством у частных владельцев, этим владельцам или их наследникам. Иначе говоря, это исправление государством ошибок экспроприации, национализации или приватизации. Такой процесс прошел в 1990-х годах во всех странах Восточной Европы. Дома, квартиры, земельные участки, магазины, аптеки, гостиницы, а частично - даже заводы были возвращены потомкам тех, у кого эта собственность была "экспроприирована" при установлении социализма.

В России на 1917 год тоже не было ничейных домов, мастерских и магазинов; подавляющее большинство жителей страны было собственниками. И вот всё их имущество было в одночасье национализировано (в соответствии с лозунгом "грабь награбленное"), а после формального окончания советского периода истории вновь приватизировано. То, что когда-то отобрали у одних предпринимателей и домовладельцев, раздали другим - тем, кого "назначило собственниками" новое государство. А назначили, естественно, "своих". Если ознакомиться с биографиями самых богатых людей РФ (их список приведен в американском журнале "Форбс"), то выяснится, что почти каждый из них начал свою карьеру в аппарате КПСС, КГБ, ВЛКСМ, ВЦСПС. Проблема прав прежних, некоммунистических владельцев в России до сих пор даже не ставилась. И вот она впервые стала у нас предметом научного и нравственного осмысления. В конце 2003 г. в Москве прошел международный экспертный семинар "Реституция прав собственности в посткоммунистической Европе и значение этого опыта для России", организованный Фондом Конрада Аденауэра совместно с Институтом научной информации по общественным наукам РАН и Общественным комитетом "Преемственность и возрождение России".

Фонд Аденауэра, названный в честь первого канцлера послевоенной ФРГ - это некоммерческая общественная организация, учрежденная Христианско-Демократическим Союзом Германии. Аденауэр был убежден, что высшей ценностью, которой должна подчиняться политика, является достоинство человека. Именно эту ценность он стремился возродить в изувеченной нацизмом Германии, и усилия сотрудников его Фонда (представленного в 60 странах мира) направлены на поддержку проектов, призванных ее защищать. Фонд выступает за баланс традиции и прогресса в политике. С этой целью он помогает разным странам в организации конференций и круглых столов, посвященных острым общественным вопросам. В их число вошел и нынешний московский семинар.

Открывая его, руководитель Московского представительства фонда Маркус Ингенлат подчеркнул, что Фонд Аденауэра стремится не поучать Россию, а помочь ей в осознании самой себя. Он пояснил, что немецкие фонды, которые хотят с нами сотрудничать, постоянно сталкиваются с неопределенностью российской идентичности. Наша страна никак не может решить вопрос о природе своей государственности, об оценке собственного прошлого. Между тем этот вопрос - ключевой для решения многих проблем будущего. Если Россия сама не знает, как она относится к себе, то каким образом ее будут воспринимать другие страны?

Среди экспертов, собравшихся на семинар, преобладали именитые юристы. В ходе дискуссии они вновь и вновь возвращались к тому же вопросу: а какое, собственно, государство мы строим? На этот вопрос возможны три ответа. Ответ первый: мы строим совершенно новое государство под названием "Российская Федерация", в котором всё будет как на Западе. Именно это попробовали сделать в 1991 году. И теперь всем уже ясно, что это не получилось (от себя добавлю: тем более - после провала на выборах партий, защищавших эту модель). Естественно, люди стали задумываться над тем, почему не удалась эта попытка строить государство с нуля. Так некоторые политики пришли к осознанию проблемы преемственности, которую в 1991 г. никто не ставил. Ответ второй: РФ - это продолжение СССР. У него сторонников больше. Но и для них должно быть очевидно, что существование СССР в столь уменьшенном виде - заведомая пародия. И, наконец, третий возможный ответ - это объявление нынешней РФ своих прав на наследие той тысячелетней России, всякая юридическая связь с которой была разорвана в 1917 году. Но если наша страна станет правопреемницей исторической России (чего до сих пор, если не считать возвращения флага и герба, так и не произошло), это подведет нас к болезненной проблеме реституции прав собственности. Что же по этому поводу говорят международные эксперты?

Карл Мартин Борн, профессор Свободного университета Берлина, показал в своем докладе, что реституция - чуть ли не ровесница мировой истории. Первая известная реституция прошла в Афинах в 403-402 гг. до н.э. Там на время пришли к власти олигархи (какое знакомое слово!) и, разумеется, экспроприировали собственность сторонников демократии. Когда же демократия в Афинах была восстановлена, награбленное в законном порядке вернулось к бывшим владельцам. Реституция проводилась после Тридцатилетней войны 1618-1649 гг., в которой участвовало большинство стран Европы. В Англии реституция прошла после падения республики Кромвеля и восстановления королевской власти. Французские эмигранты после крушения Наполеона смогли вернуться на родину и получить то, что у них четверть века назад было отнято революционными комиссарами (если не само имущество, то компенсационные выплаты). В Португалии в конце ХХ века состоялся массовый возврат ценностей, национализированных в 1974 году. Приведя еще с десяток примеров, доктор Борн завершил их выводом: "Реституция - это не возвращение в прошлое, это направление приватизации и экономического развития страны в определенное правовое русло".

Приватизация без реституции, как отмечали многие участники семинара, оставляет ощущение сомнительности: раз государство подарило эту собственность, государство может ее и отнять. Купить ее у прежнего частного владельца - намного надежнее. Профессор Гунарс Кусыньш, руководитель юридического бюро парламента Латвии, сообщил, что у него на родине было твердо решено: сначала реституция, и только потом - приватизация. Приняв "Закон о конверсии государственной собственности", Латвия восстановила в правах когда-то репрессированные "кулацкие семейства" (их оказалось около 54 тысяч); всем им вернули отнятую собственность или компенсировали ее стоимость. При этом в каждом отдельном случае права собственника восстанавливаются не автоматически, а в результате постановления судебных органов. Закон призван согласовать интересы прежнего и нынешнего владельцев: например, квартиросъемщика, занимающего чужую квартиру, нельзя выселить в течение 7 лет и без предоставления равноценной площади.

Эксперты из стран Восточной Европы рассказали о том, как по-разному проходила у них реституция. В Сербии она еще только началась (об этом говорил адвокат из Белграда Божидар Стеванович), а в Чехии и Словакии уже благополучно завершилась (доклад об этом сделал Ян Черногурский - профессор Братиславского университета, премьер-министр Словацкой республики в отставке). Светослав Малинов, политолог из Болгарии, объяснил, что его соотечественники и при колхозах помнили, где чья земля, и хранили документы, подтверждающие право собственности на нее. Поэтому реституция в Болгарии прошла очень быстро: сейчас в деревне бывшим владельцам возращено 90% собственности, в городе - более 70%. "За один год люди, ставшие мелкими собственниками, преобразили внешний вид городов", - с гордостью сообщил С. Малинов. В Польше, напротив, идея реституции встретила немалое противодействие. Томаш Зарыцкий, профессор Варшавского университета и заместитель директора Института социальных исследований, показал, что сторонники реституции опирались на нравственные аргументы, а противники (бывшие коммунисты, которые теперь именуются социал-демократами) - на чисто экономические: реституция требует бюджетных затрат - значит, она не нужна. Исход спора решил авторитет Церкви, которая всегда поддерживала реституцию, как акт, соответствующий христианским ценностям.

В других странах, как оказалось, противники реституции также говорят на языке чисто прагматических интересов; понятиями о законности и нравственности, с их точки зрения, вполне можно пренебречь, если они ведут к расходам. Но прагматический подход, избавляя от одних проблем, неизбежно приводит к другим. На этом настаивал в своем докладе сенатор Республики Польша, профессор Збигнев Ромашевский: когда перемены в стране идут только по закону экономической эффективности, это рождает гигантские патологии - такие, например, как коррупция.

А что же Россия? Коррупция у нас тоже есть, а политической силы, которая поставила бы вопрос о реституции, не существует. Об этом говорил Михаил Александрович Краснов, заместитель директора Фонда ИНДЕМ. По его словам, к нашей общественной жизни применимы слова философа Е.Н.Трубецкого о настроениях перед русско-японской войной 1904 года: "атмосфера ноющей бессмыслицы". Нынешняя политическая система представляет собой, по выражению этого эксперта, "симбиоз бюрократии и плутократии", и ни в какой реституции она, конечно, не заинтересована. В ней заинтересовано огромное большинство жителей России, но не подозревает об этом. Люди до сих пор живут в плену революционных мифов и не понимают, что реституция - это путь к их реальной финансовой независимости от государства. Но они предпочитают получать материальные блага сверху и требуют от власти не прочного улучшения среды обитания, а кратковременного облегчения своих бедствий (то есть увеличения зарплат и пенсий).

Профессор Московской Государственной юридической академии Виль Алексеевич Кикоть и главный научный сотрудник Института государства и права РАН Александр Валентинович Оболонский согласились с тем, что проблема реституции - это проблема нашего общественного сознания. Жители России в подавляющем большинстве не знают своей истории (даже истории собственной семьи) и восприняли бы реституцию как еще одну несправедливость, еще одно издевательство над народом, хотя на самом деле это совершенно не так.

Все зарубежные эксперты сошлись в том, что реституция - это созидательный процесс; благодаря ей за короткое время в целом ряде стран был создан широкий слой законных собственников, законопорядок получил прочное основание, а самосознание граждан повысилось. Но нашей стране ничего этого как будто не нужно. По свидетельству российских коллег, одно только упоминание о реституции вызывает у видных соотечественников (политиков, депутатов, части ученых) бурный протест: нельзя пересматривать имущественные отношения, потому что это вызовет хаос; нельзя вернуть собственность наследникам дореволюционных владельцев, потому что их не существует - все вымерли; нельзя вернуть им собственность, потому что это означает вернуться в прошлое, а это утопия.

Любопытно: современная Латвия восстановила свою Конституцию 1922 г. (разница во времени с 1917 г. - по историческим меркам ничтожная), но никто почему-то не заявляет, что она "пытается вернуться в прошлое" и "живет в утопии". Когда же речь заходит о восстановлении преемственности в России, эти нарекания тут как тут. Налицо уже привычный двойной стандарт: одним странам можно вернуть своё лицо, а другим почему-то нельзя. Что же касается якобы не существующих наследников, то далеко не все (хотя, конечно, и очень многие) законные владельцы собственности погибли в лагерях, не оставив потомства. На самом деле почти каждый из нас вправе наследовать какую-то собственность, просто не знает об этом (сословная принадлежность не имеет при этом никакого значения - крестьяне и мещане тоже были собственниками). Как подчеркнул В.А.Кикоть, есть люди, располагающие всеми нужными документами и желающие получить свое наследство, чтобы развивать на его основе малый и средний бизнес. Если государство делает вид, что таких людей не существует - это не объективный факт, а политическая позиция.

Но любимый аргумент противников реституции другой: если вернутся прежние хозяева, они выбросят "советских" владельцев на улицу (чего же еще ожидать от злобных помещиков-капиталистов, душителей трудового народа). Как рассказал профессор Герман-Йозеф Роденбах, советник Федерального министерства финансов ФРГ, жителей ГДР тоже пугали тем, что реституция принесет имущественный хаос и толпы беженцев, так как людей насильно выселят из квартир и домов, полученных от социалистического государства. Эти страхи раздувались коммунистической прессой. Правительство ГДР спешило передать как можно больше национализированной собственности в частные руки, чтобы их нельзя было вернуть прежним владельцам. Шла приватизация, которая тоже не сильно отличалась от нашей: государственные предприятия "продавались" своим людям по смешной цене (иногда - за 1 марку). Но немцы, в отличие от нас, на этом не остановились и реституцию всё-таки провели. "Всё было не безоблачно, - сказал профессор Роденбах, - разбирались многочисленные судебные дела. Но страхи оказались вымышленными. Правовыми средствами удалось достичь мира и согласия". Многочисленность судебных дел была вызвана тем, что собственность людей, бежавших из ГДР в ФРГ, социалистическое государство передавало другим. Естественно, нужно было учесть права не только прежних владельцев, но и этих "других" - добросовестных приобретателей. Все эти сложные вопросы решали 220 муниципальных ведомств. Всего в Германии осуществилось около 500 тысяч актов реституции. В результате возникли сотни тысяч частных предприятий (работа и экономическая независимость для множества людей) и был обеспечен приток инвестиций.

Завершая работу экспертного семинара, профессор МГИМО Андрей Борисович Зубов напомнил, что такого рода международные конференции по острым общественным вопросам проводились и в дореволюционной России (например, по проблеме национальных отношений). Нынешнее обсуждение проблемы реституции показало, что это не просто юридический вопрос; это проблема восстановления достоинства каждого отдельного человека, проблема возрождения национального менталитета и гражданского общества. Сейчас только ленивый не говорит о том, как хорошо быть нравственным и духовным; но важны не слова, а готовность воплощать духовные ценности в конкретных видах деятельности. Собственность - один из таких узлов нашей жизни, через который может начаться реальное восстановление и нравственных сил народа, и разорванной связи времен.


ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ И ЕГО РЕСТИТУЦИЯ:

ОПЫТ ПОСТКОММУНИСТИЧЕСКОЙ ЕВРОПЫ И ЗНАЧЕНИЕ ЭТОГО ОПЫТА ДЛЯ РОССИИ

Международный экспертный семинар




Фонд Конрада Аденауэра

Институт научной информации по общественным наукам РАН

Общественный комитет "Преемственность и возрождение России"

28-29 ноября 2003 г. Москва
http://www.netda.ru/konf/restitut/obzor.htm



 

Все фотографии и материалы получены из открытых источников и опубликованы в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав они будут убраны после получения соответсвующей просьбы. Информация и изображения представлены как познавательный материал.
Права на ретранслированные материалы принадлежат первоисточникам
©Copyright latkrim.sitecity.ru- All Rights Reserved